«Заметим, что с толерантностью у них дела обстоят неважно. В природе царит «естественный отбор», полная нетерпимость и даже агрессивность к слабым или непохожим на остальных особям».

Не буду делать за вас выводы, друзья. Вместо этого приглашаю посмотреть,что еще мы знаем об Оле Пинигиной?

Потребность в безопасности – одна из основных человеческих потребностей. И при напряженной современной жизни людям нужна надежная основа: нужно что-то, за что можно зацепиться, в чем можно быть абсолютно уверенным. Напряженная международная обстановка, экономические кризисы, экологические и эпидемические угрозы  – все это действует на большинство из нас угнетающе, но всегда остается место, где можно спрятаться, что-то, за чем можно укрыться. Люди создают психологическую защиту, выстроенную в основном на межличностных отношениях, взаимодействии людей, живущих близко друг к другу, в тесном сотрудничестве: члены одной семьи, одного места службы, учебы, одного района и города.

И только отсутствие понимания и согласия между людьми может привести к постоянной  напряженности внутри этой защитной оболочки, может окончательно довести и сломить человека.
Именно проявление толерантности помогает сгладить, скрыть человеческие конфликты, помогает удерживать состояние мира среди самых разных людей, которые из-за сложившихся обстоятельств вынуждены жить вместе.

Толерантность – это понимание. Людям намного спокойней жить в привычной и понятной атмосфере, им намного надежнее жить, надеясь, что все под контролем. Но как можно контролировать то, чего даже не понимаешь? Если хотя бы попытаться понять и разобраться, то вполне возможно, что жить станет не так страшно. Но это только на словах кажется таким простым делом.

Стереотипы порождают страхи, а страхи, наоборот, порождают стереотипы. Это, наверное, и есть главная причина, которая убивает в людях даже зачатки толерантности. Надо быть очень смелым человеком, чтобы попытаться понять то, чего ты боишься. Чаще всего в уме человека уже сложился определенный стереотип, образ. Особенно часто это происходит из-за недостатка знаний, информации или наоборот введения в заблуждение. Примером этого может служить отношение к людям арабской национальности. После того как в средствах массовой информации прошла информация о террористических актах с участием арабских смертников, появился определенный стереотип, у многих людей выработалось отрицательное, паническое, иногда даже агрессивное отношение почти ко всем представителям арабской национальности, а иногда и исламской религии. Это в свою очередь встречает ответную негативную реакцию.

Толерантность может касаться многих областей человеческой жизни, но мне бы хотелось больше внимания уделить национальной и религиозной толерантности, потому что в современном мире чаще всего вспыхивают именно межнациональные и межрелигиозные конфликты. Это самое ужасное проявления нетерпимости, потому что отношение к человеку формируется по обстоятельствам его рожденья. Человек, сталкивающийся с агрессией из-за того, что он никак не может изменить, становится запуганным и озлобленным и представляет собой угрозу всему обществу. Более того национальные и религиозные противоречия оскорбляют самые сокровенные чувства, самые важные убеждения, и чтобы защитить их люди часто готовы на все. Национальные и религиозные конфликты могут стать самой сильной мотивацией, которая чаще всего подталкивает к опаснейшим действиям. Эта мотивация иногда превращается в обязательство перед самим собой, и чтобы это обязательство, подталкивающее на конфликты уничтожить, нужно быть терпимыми.

В России эта проблема стоит особенно остро – в нашей стране, где огромное количество разных народностей и верующих разных религий живет вместе. И именно отсутствие понимания может расколоть общество, озлобить его, разрушить изнутри. От этой проблемы можно защититься только изнутри, развивая чувство толерантности в гражданах.
Проблема в том, что толерантность не может появиться в человеке просто так, ее даже трудно развить во взрослом возрасте, ее надо воспитывать с детства, постоянно доказывая человеку ее необходимость.

Я считаю, что бывает несколько видов толерантности или, точнее сказать, несколько ее уровней. Один из них – это внешняя, общественная толерантность, такое чувство должно присутствовать у каждого человека, не желающего нарываться на конфликты. Оно заключается в том, чтобы не вести себя агрессивно по отношению к другим национальностям, не высказываться оскорбительно о них на людях и т. д.

А вот второй уровень – это действительное проявление уважения и понимания к чужому образу жизни, национальности или религии. Это значит: не только проявлять уважение на общественных выступлениях, не выказывать прямой агрессии, это еще и избегать спорных высказываний даже в разговорах с друзьями, проявлять искреннее стремление понять, оказать защиту и поддержку, если понадобится и т. д.. Значит, такое чувство толерантности появляется не из-за давления общества, а из-за осознания необходимости быть корректным и терпимым. Такая толерантность не исчезает, когда человек остается в кругу близко знакомых людей, а значит и в спорных, конфликтных ситуациях он будет это чувство и свою позицию сохранять.

Рассмотрим проявление этих двух видов толерантности на примере явления антисемитизма, которое в современном мире осуждается. Например, возьмем атмосферу моей школы: почти нельзя встретить ученика, который бы действительно относился к евреям отрицательно или агрессивно, все избегают агрессивных высказываний, беспочвенных обвинений. Но в разговорах учеников часто могут проскользнуть шутки на эту тему, при упоминании слова «еврей» может появиться усмешка. И происходит это совсем не из-за агрессивных настроений, а только из-за сформировавшегося стереотипа, из-за того, что люди не считают нужным себя ограничивать. С одной стороны, может показаться, что это совсем незначительною. Но если при подобной шутке появится представитель еврейской национальности? Одним беспричинным конфликтом станет больше. Именно поэтому я считаю, что настоящую внутреннюю толерантность необходимо воспитывать. Надо, чтобы человек с детства приучил себя избегать скользких тем, неуместных реплик, и главное – понял: зачем действительно надо быть терпимым. Потому что если осознание этого не проникло глубоко в человеческий разум, то обязательно наступит такой момент, когда его или ее перестанет заботить общественное мнение и человек выльет свою внутреннюю нетерпимость. В этом случае последствия могут стать ужасными.

Значит, воспитанием толерантности надо заниматься, и дело не только в семье. В этом вопросе, мне кажется, огромная роль выпадает на долю государства. Потому что самое главное в вопросах поведения – это привычка. Человек в любом возрасте должен понять: быть терпимым к другим людям – это такая же естественная вещь, как здороваться по утрам. Для этого в обществе, в том числе и российском, нормы поведения должны стать более строгими: государство должно внимательнее подходить к своеобразной цензуре, или точнее сказать, проверке. Например, о какой толерантности может идти речь, если во Всероссийской олимпиаде школьников 2010 года в одной из школ иудаизм был назван языческой религией, давшей начало христианству? Эта вроде бы незначительная опечатка могла оскорбить чувства многих людей, особенно если учесть, что еврейская община города Екатеринбурга составляет несколько тысяч членов.

И главное даже не это, а то, что уже со школы гражданам как будто дают понять: в такой ошибке ничего страшного нет, это вполне допустимо. Ведь если даже учителя иногда отзываются не совсем уважительно о людях других национальностей. Ведь это нормально, потому что они такие же люди, выращенные без этого внутреннего чувства толерантности, считают возможным позволить себе то, что строго не осуждается. Большинство людей, допускающих подобные ошибки, не имеют на уме ничего плохого, а выступать открыто бы даже и не подумали. Но это влечет за собой то, что большинство населения России не умеет держать себя в корректных рамках, а может быть и умеет, но не понимают, что это действительно нужно.

Проблема толерантности отличается от экономических или экологических вопросов. Эта проблема может решиться только усилиями всех членов общества, а не отдельных его представителей. Чаще всего люди не воспринимают ее на свой счет. Даже если человек задумывается о проблеме толерантности, то скорее всего он и вести себя будет терпимо, а если никогда и не думал об этом, то разве  попытаешься изменить свое поведение. Сегодня многие поднимают вопрос о взаимодействии разных народов, рассматривают для примера другие страны, другие регионы. Но мне кажется, главная проблема межкультурного взаимодействия проявляется ежедневно на улицах любого российского города: неуважение российских граждан к мигрантам с Дальнего Востока, гастарбайтерам. Наверное, именно к ним у жителей России бывает самое пренебрежительное отношение. Иногда их даже считают за людей второго сорта, а это разрушает саму идею толерантности (да и Конституции), которая основывается на равенстве всех людей, несмотря на их национальность, образ жизни или религию. Самое худшее то, что если все остальные проявления неуважения хотя бы осуждаются, то иногда даже прямые оскорбления в сторону приезжих гастарбайтеров считается если не нормой, то хотя бы не признается за что-то плохое. Иногда не совсем приятные высказыванья могут даже проскальзывать в средства массовой информации. Ни один человек, даже оказывающий посильную поддержку голодающим племенам Африки, не может называть себя толерантным, если не уважает людей, которые живут с ним в одном городе.

Я была на арабских территориях Израиля и видела там, как могут выглядеть и жить люди. Чтобы понять, что они такие же, как ты, ничем от тебя не отличаются, надо для начала объяснить это самому себе, выкинуть из головы все стереотипы, пересилить беспочвенные страхи, поставить себя на их положение. Поэтому я могу с уверенностью сказать, что желание стать толерантным – это не только необходимость, но еще и тяжелая нравственная работа. К этой работе способен каждый, но не каждый в ней заинтересован, ведь человек должен быть достаточно мотивирован. Поэтому идея необходимости быть терпимым должна постоянно внушаться людям, желательно с детства.

В современном мире осталось уже очень мало стран, в которых живут люди лишь одной национальности. Толерантность – не только ключ к мирному существованию, но и путь к развитию межнациональной коммуникации, которая развивает все сферы человеческой деятельности. России, в которой происходящий процесс модернизации вызывает все новые конфликты, активизируя дремавшие до сих пор противоречия, проблема толерантности особенно актуальна. Государство должно активно заниматься популяризацией идей толерантности, вводить социальную рекламу, проводить дополнительное обучение для учителей. Вражда между рядом живущими людьми озлобляет людей, разрушает изнутри общество. Поэтому мы все заинтересованы в толерантности и ответственны за то, чтобы больше никогда не повторились события Манежной площади.

Огромное спасибо всем тем, кто откликнулся на наше предложение поучаствовать в обсуждении предложений «Юношеской восьмерки» к федеральной целевой программе «Молодежь России»!

Финальный документ отправлен Помощнику Президента РФ Аркадию Владимировичу Дворковичу!
Формирование общей концепции и предложений осуществлялось членами Совета Движения Глебом Никитиным и Романом Чуковым, а помощь в создании предложений оказали участники Движения Александр Родимцев, Мансур Саидов и участвующие в обсуждении, организованном
«Юношеской восьмеркой» в социальной сети «Вконтакте».

Скачать документ «Предложения к федеральной целевой программе «Молодежь России»

На английском название конференции звучало интересней: What you(th) can do? Networking for Intercultural Dialogue. На мой взгляд, это очень интересная и правильная задумка, потому что проблемы которые поднимались и обсуждались на конференции, а именно расизм, фашизм, национализм и интолерантность – невозможно победить в обществе не прикладывая своих личных к этому усилий.

В качестве специальных гостей конференции выступали:

Г-н Ашот Айрапетян – Директор Центра межнационального сотрудничества United за Межкультурную деятельность, Европейской Сети против национализма, Расизма, Фашизма и за поддержку Мигрантов и беженцев
Г-н Этьен Клейе – Директор по деятельности, Представительство Еврокомиссии в России
Г-жа Айяса Мухабанова – представитель департамента по гуманитарному сотрудничеству и правам человека МИД РФ
Г-н Алексей Зинько – представитель Министерства регионального развития РФ
Г-н Даниель Мило – советник по противодействию расизму, ксенофобии и дискриминации, Офис по борьбе за демократические институты и права человека, ОБСЕ
Представители международно-правового следственного комитета при Прокуратуре РФ и т.д.

Они выступали с речью, представляли презентации, рассказывали о своих проектах.  Мне было особенно интересно  послушать работников прокуратуры, поскольку, во-первых, они изъяснялись на уже привычном мне  формальном юридическом языке, во-вторых, говорили четко и по делу, и, в-третьих, сопровождали свой рассказ различными примерами из жизни и случаями из практики. Например, рассказали про недавний инцидент, в результате которого пострадал гражданин Швейцарии: сам он выходец из Шри-Ланки, но обладает швейцарским гражданством и был в Москве проездом. И вот посреди белого дня, на станции метро, в общественном месте, на него напала группа агрессивно настроенных молодых людей и жестоко избила. Сейчас с гражданином Швейцарии все в порядке, российские органы дознания расследуют это дело.

И таких случаев нападений по причине расовой и национальной неприязни множество. Однако еще в самом начале конференции г-н Этьен Клейе отметил, что проблема нетерпимости и ксенофобии актуальна не только для России, но и для всех Европейских стран.

Было много сказано слов, о том, как противостоять этому, но мне больше всего понравилось выступление Даниеля Мило, советника ОБСЕ по противодействию расизму, ксенофобии и дискриминации. В своем выступлении он ответил на главный вопрос: «What can you(th) do?»

Итак, мы можем:
•    вступить в общественную организацию
•    или организовать новую
•    вступить в онлайн-сообщества
•    выступить с речью в школе, вузе, на конференциях
•    возражать, когда мы слышим слова ненависти, неуважения
•    рассказывать о случаях интолератности
На мой взгляд, это замечательная схема, практически план действий, и главное теперь, это не просто принять к сведению и забыть, все то, что я узнала на конференции, а начать действовать, руководствуясь этими положениями!

P.S. На кофе-брейке я поговорила с г-ном Мило, рассказала про «Юношескую восьмерку», наши проекты, про конкурс  и спросила о том, какие есть пути сотрудничества ОБСЕ и нашей организации. Г-н Мило заинтересовался, потом оставил визитку и сказал, что один из вариантов сотрудничества заключается как раз в участии в тренингах, которые ОБСЕ проводит для членов различных общественных организаций.

Толерантность обычно отождествляют с терпимостью, однако все же это разные понятия. Кофи Аннан говорил, что «толерантность не следует путать ни с пассивностью, ни с согласием или равнодушием. Это активное, положительное и ответственное отношение к человеческому разнообразию».

Мы не должны «терпеть» кого-либо, нам следует относиться к другим так же, как и они могли бы относиться к нам – золотое правило морали. Толерантность или ее отсутствие всегда имеет обратную связь. Сколько раз вы встречались с негативными оценками ваших попыток выделиться? Но ведь не быть как все – ординарное стремление любой личности! Понимаете, о чем я? Толерантность – позитивный двигатель глобального развития, условие для успешной реализации каждого человека. Без нее невозможно построить современное демократическое общество, которого мы все жаждем.

Иной цвет кожи, взгляды, мировоззрение – это не недостаток, это богатство и разнообразие человеческой природы. С международным днем толерантности, друзья!

Не оценивайте других,
а цените их.

Создаётся впечатление, что в Северо-Кавказском регионе никогда не было продолжительного периода спокойствия и стабильности. На нашей памяти на Кавказе безостановочно идут бои, льётся кровь, совершаются террористические акты, гремят взрывы, процветает экстремизм. Кавказ неизменно ассоциируется с войной, принято считать, что многострадальный  регион – источник множества проблем, возникающих в стране. С этой мыслью воспитывается российская молодёжь, на ней обучаются сотрудники спецслужб, рефреном звучит она в СМИ.

На самом же деле, как это часто бывает в России, в случае с Северным Кавказом поменялись местами причина и следствие. Если обратиться к истории, то присоединение Кавказа к России, по большому счёту, было продиктовано геополитическими соображениями –необходимо было укрепить юг Империи. Однако о том, что кавказские народы, далеко не самые спокойные и терпеливые, нужно ещё идеологически и религиозно интегрировать в российское общество, нкито не позаботился. Оказавшись самым наименее адаптированным регионом такой огромной страны, Кавказ стал очень остро реагировать на любые проблемы внутри государства. Степень спокойствия на Северном Кавказе на сегодняшний день – это в своем роде показатель  правильности политики, которую ведёт правительство. Выводы напрашиваются сами.

Теракты на Кавказе – это следствие не вполне верной государственной тактики в отношении Северного Кавказа. Борьба против террористов, которую осуществляют российские спецслужбы, была бы достойна похвалы, не будь она почти бесполезной. Ликвидация отдельных боевиков, которых даже невозможно допросить, так как ни один ещё не был захвачен живым, похожа на бой с гидрой – на место одного убитого боевика приходят ещё трое. Однако в случае с боевиками, нужно не прижигать головы гидре, а поразить её в самое сердце. Необходимо устранять не последствия, а причину рапространения экстремизма.

На Северном Кавказе до сих пор не создано никакой серьёзной промышленности – в идеале, если забыть о введёном контр-террористическом режиме, он мыслится как санаторно-лечебная зона. Отсутствие промышленности означает катастрофическую нехватку рабочих мест в регионе, который по демографическим показателям вышел на первое место в России. Упадок образования, низкая занятость населения, безработица – всё это создаёт благодатную почву для религиозного фундаментализма. Кроме того, нельзя забывать, что Кавказ находится в сфере геополитических интересов некоторых Западных государств и стран Ближнего Востока. Существует множество подтверждений тому факту, что эти страны не преминули воспользоваться нестабильной обстановкой на Северном Кавказе и простимулировать её.
Однако, даже если допустить, что финансирование экстремистские организации получают из-за границы, то уж вооружение для боевиков не может поступать из-за рубежа. Война – это не компьютерная игра, это настоящие патроны и боеприпасы, которые безнаказанно ввозить такими партиями невозможно даже в Россию. Это означает, что внутри страны имеет место преступная безответственность, неучтённость, не существует эффективной системы контроля на производством и рапространением оружия.

Последняя, наиглавнейшая причина,  по которой террористическая активность на Кавказе не снижается, заключается в том, что борьба с экстремизмом возложена исключительно на МВД. Не ведётся никакой профилактической работы с населением региона, не предпринимается попыток привлечь кавказскую молодёжь к общественно-полезным мероприятиям, спорту, образованию. Огорчает, что официальное исламское духовенство не берётся за ликвидацию религиозной безрамотности на Кавказе, не разъясняет разницу между традиционным Исламом и преступными радикальными течениями.

Однако, обнадёживает тот факт, что 6 сентября 2010 года распоряжением Правительства РФ была утверждена «Стратегия развития Северного Кавказа до 2025 года».  Основными задачами «Стратегии» является как раз решение проблем занятости населения Северного Кавказа посредством развития базовых отраслей экономики СКФО, обеспечение динамичного развития социальной сферы в здравоохранении, образовании, физической культуры и спорта. Отдельным пунктом в «Стратегии» прописана реализация мероприятий в сфере молодёжной политики.

Возможно, в недалёком времени обстановка в Северо-Кавказском регионе стабилизируется. В противном случае, усугубление существующей ситуации может привести к страшным последствиям. В настоящее время Минрегионом России ведётся разработка плана действий по претворении «Стратегии» в жизнь, который будет представлен в Правительство РФ в срок до 1 декабря 2010 года.

Германия… В эту страну я хотел поехать уже давно, но совсем не предполагал, что возможность представится так скоро…

Моё первое заочное знакомство с Германией произошло, как и, возможно, у многих российских мальчиков, ещё в детстве в связи с участием Третьего Рейха во Второй Мировой войне против Советского Союза. Тогда мои знания основывались лишь на том, «какие фашисты плохие». Однако позже я стал задумываться о том, почему же история ХХ века повернулась именно таким образом, а не каким-либо иным, почему Гитлер пришёл к власти, почему Германия потерпела поражение во Второй Мировой и, главное, почему сегодня эта страна является одной из самых успешных и развитых в мире, несмотря на все невзгоды, через которые ей пришлось пройти. Поиск ответов на эти вопросы увёл меня глубже в изучение германской истории, культуры, общества и, в конце концов, немецкого языка.На Факультете Международных отношений СПбГУ, где я стал обучаться с 2008 года, мне удалось за время первого курса также получить знания об этой стране, причём как в рамках лекций и семинаров, так и во время внеучебных мероприятий.

Настоящей возможностью для практики немецкого языка и осуществления культурного диалога стал приезд на две недели студентов Бременского университета в Санкт-Петербург в мае 2008 года в рамках программы культурного обмена между их учебным заведением и ФМО СПбГУ. Тогда удалось сполна пообщаться с немцами на самые разные темы, будь то мировая политика или предпочтения в музыке. Такое общение только возбудило мой интерес к Германии, к тому же, не побывав в этой стране, нельзя было бы сделать более-менее объективные выводы ни о ней, ни об её представителях.

Возможность увидеть родину Гёте и Шиллера представилась мне совершенно неожиданно в самом конце второй сессии, когда я узнал о проведении на факультете конкурса на получение стипендии для обучения в Бременском университете. Решив поучаствовать, я написал мотивационное письмо, подготовил резюме, попросил рекомендацию у научного руководителя и пришёл на интервью. Как и все желающие, я ответил на вопросы комиссии как на русском, так и на немецком языке. В результате этого конкурсного отбора стипендии получили я и двое моих знакомых курсом старше. В таком составе мы и отправились открывать для себя Германию в середине октября 2009 года.

Прибыв в аэропорт Гамбурга, мы на поезде отправились к месту нашего пребывания на ближайшие полтора месяца – в город Бремен. Он оказался небольшим, тихим и уютным. Численность его населения сегодня не превышает пятисот тысяч человек. Особенно явный контраст наблюдается в сравнении с Петербургом: если в Северной Венеции можно часами бродить по центральному району, то центр Бремена целиком обходится примерно за полчаса. Однако, несмотря на это, здесь есть, чем порадовать глаз: почти кукольные домики из красного кирпича, аккуратные узкие улочки, набережная реки, большой протестантский собор, возвышающийся над всем остальным вокруг. Всё окружающее буквально пропитано духом старой Германии.

В прошлом эта территория вокруг Везера – реки, на которой стоит Бремен, – побывала в руках шведов, в её сторону не раз смотрели и датчане, но живущие здесь, однако, никогда не принимали чужеземцев с распростёртыми объятиями. Бремен всегда был известен как вольный, не подчиняющийся никому город, в который в старые времена можно было убежать от религиозных преследований и обрести свободу. В каком-то смысле он сохранил свою вольность и до сегодняшних дней, будучи, выражаясь по-российски, «самостоятельным субъектом федерации» (по-немецки – «Stadtstaat»), наряду с Берлином и Гамбургом.
Однако должен сказать, что, хотя это город и уютный и спокойный, в нём не так много возможностей для любимых занятий, хобби. Здесь всего один университет, несколько клубов по интересам, в которых, несмотря на разнообразие предложений, можно найти далеко не всё. Как сказал один из моих знакомых, живущий здесь, «Бремен – это деревня с трамваем».

Дело в том, что единая система трамваев и автобусов – незаменимый способ передвижения по городу. Этот общественный транспорт, впрочем, как и поезда, заслуживает специальной похвалы за свою бесшумность, скорость, комфорт, удобство и безопасность. Его интересная и приятная особенность в сравнении с Россией заключается также в следующем: над каждой трамвайной/автобусной остановкой города висит табло, на котором отображается, через сколько минут какой трамвай придёт, причём эти «штрассенбаны» (нем. «Straßenbahn») никогда не опаздывают, что вполне оправдывает стереотип о любви немцев к пунктуальности.

Приехав в Германию, столкнулся с удивительным феноменом: хотя вокруг, вроде как, все должны говорить исключительно на немецком, на практике вопреки всем ожиданиям получается совершенно не так. Дело в том, что эту страну за 1990-е годы наводнило огромное количество эмигрантов, прежде всего, из Турции и из стран бывшего социалистического лагеря. Что касается выходцев из Турции, они приезжают в Германию, в основном, в качестве гастарбайтеров и потом просто остаются жить семьями. Кстати, само слово «гастарбайтер» в привычном для нас понимании немецкое: «Gastarbeiter» – «гость-рабочий». Мой знакомый Юрек, студент Бременского университета, в частности, рассказывал на эту тему следующее: «Здесь популярно организовывать всяческие сообщества, что-то вроде клубов. Не составляет труда, к примеру, создать кружок, формально занимающийся турецкой культурой и языком. Суть в том, что такие «Kulturvereine» могут получать государственное финансирование за свою, так сказать, общественно полезную деятельность, а вот как расходовать эти средства, уже можно решить и самим участникам». Таким образом, просто-напросто эксплуатируется знаменитая социальная система Германии, поддерживающая в итоге далеко не всегда легальных турецких эмигрантов.

Основная проблема «немецкого» турецкого населения заключается в том, что оно едва ли спешит интегрироваться в местное сообщество. Турки, живущие уже даже не первое поколение в Германии, предпочитают скорее поддерживать свои собственные прочные традиции и язык, нежели становиться частью нового дома. Немаловажную роль здесь играет, конечно, и религиозный фактор: ислам является достаточно сильной и строгой религией в отличие от современного христианства, что также заставляет турок держаться в стороне от иноверцев.

Выходцев из Турции на сегодняшний день по официальным данным около 10% при расчёте на всё население Германии, но именно здесь, в Бремене, они даже не так бросаются в глаза, как русскоговорящее население. Прогуливаясь по городу, я слышу русскую речь буквально кругом: в магазинах, на остановках, в ресторанах. В отличие от турецких эмигрантов они относятся не так однозначно к поддержанию своей национальной культуры. Как известно, германскими властями была открыта программа репатриации всех этнических немцев, которая распространяется и на страны СНГ. Достаточно много  людей, хлынувших сюда из России и других стран СНГ сразу после открытия границ, вовсе не стремятся поддерживать традиции бывшей родины. Наоборот, они больше подчёркивают свою причастность к немецкому обществу. Они не просто в него интегрируются, но и полностью ассимилируются. Их дети уже совершенно не отличаются от немецких. Такое происходит по разным причинам. Чаще всего, пожалуй, это ненависть к прошлому и настоящему России, чувство обделённости, ущемлённости и несправедливого обращения в советскую эпоху ввиду еврейского происхождения или же просто невозможности сменить место жительства.

Но если успешно устроившимся в Германии и хорошо живётся, то с гораздо более серьёзными проблемами сталкиваются сегодня те, кто эмигрировал в последние годы. Как мне кажется, проблема заключается, прежде всего, в полученном на старой родине образовании, которое, по сути, не признаётся местными властями. Вторая проблема – это, безусловно, новая языковая среда, в которую интегрироваться отнюдь не легко. Выучить немецкий язык, достаточно непростой с точки зрения грамматики, но это ещё, как говорится, полбеды. Реальная сложность – избавиться от акцента. Для одних людей это совершенно непосильная задача ввиду индивидуальных особенностей, другие справляются с ней успешнее, но говорить, как настоящий немец, получается лишь у некоторых.

Свою эмигрантскую историю поведала мне девушка по имени Наташа, живущая в Германии уже не первый год: «Мой муж работал раньше в органах государственной безопасности. Тогда шли активные боевые действия в Чечне, и каждый год он и его коллеги тянули жребий, кому в рамках службы отправляться в горячую точку. Однажды вытянул несчастливый жребий и он, тогда мы и решили по линии родственников эмигрировать в Германию, чтобы муж избежал службы в Чечне. Здесь нам было и остаётся жить нелегко: муж со своими двумя высшими образованиями смог устроиться лишь в охранную службу аэропорта, а я вынуждена была пойти учиться в школу к восемнадцатилетним подросткам. Сейчас работаю воспитателем в детском саду, надеюсь, удастся скоро поступить в университет».

Одна из основных проблем при устройстве на работу, помимо отсутствия немецкого образования, заключается, по словам Наташи, как раз в русском акценте: «Здесь, так или иначе, ты всё равно «чурка», и даже в детском саду родители не хотят, чтобы их дети слышали от тебя как воспитателя немецкую речь с акцентом».

В процессе посещения лекций в Бременском университете удалось узнать отношение моих немецких сверстников к другим странам, что не могло не вызвать интерес. Если, к примеру, говорить о Франции – вечной сопернице Германии во всех вопросах испокон веков, тут наблюдается достаточно негативный окрас. В этом нет ничего удивительного учитывая все прошлые столкновения обеих стран, завоевания Наполеоном территории Германии и Гитлером территории Франции и прочие конфликты. Насчёт отношения к нелюбимому вопросу о массовом уничтожении евреев нацистами один из студентов выразил свою точку зрения таким образом: «Французы всегда припоминают немцам холокост, но при этом гордятся своей бывшей огромной колониальной империей, что совершенно непонятно. Ведь местного населения в многочисленных колониях по всему миру за время французского господства там было уничтожено значительно больше, чем немцами евреев во времена Третьего Рейха».Но несмотря на всю нелюбовь к французам большое количество немцев владеет французским языком и охотно на нём говорит, если появляется необходимость. В этом они, как правило, не получают подобного ответа со стороны французов, которые часто отказываются говорить на любом языке, кроме своего, независимо от ситуации.

Какой стране немцы очень симпатизируют уже более полувека, так это Соединённым Штатам Америки. С этой страной осуществляется множество различных школьных, студенческих и профессиональных обменов. Подавляющее большинство немцев свободно владеют английским языком. Именно американские демократические принципы были взяты за основу молодой ФРГ после окончания Второй Мировой войны. Америка служит образцом для немцев во многих вещах.

Что же касается России, её немцы часто обвиняют в отсутствии демократии, в поклонении Путину и имперских амбициях. Считается, что Россия держит Германию «на нефтяной и газовой игле», то есть фактически в энергетической зависимости от себя. Однако необходимость сотрудничества осознаётся очень хорошо, поэтому многие немцы изучают русский язык, культуру и историю начиная иногда даже со школьной скамьи.

За то время, что я нахожусь в Германии, мне удалось получить лишь небольшое представление о различных аспектах жизни в этой стране. Моё мнение о ней, безусловно, весьма субъективно и основано лишь на собственных наблюдениях и разговорах с местными жителями. Надеюсь, что за следующий месяц, который мне предстоит здесь провести, я узнаю ещё много нового и интересного о том, что происходит на этой земле.

В городе, в котором я живу – в Ставрополе – нет национализма. Уголовные дела не гремели, психопаты с ножами не появлялись, тёмным переулком никого не убивали.

Во всяком случае, официально. На деле же, мы встречаемся с такой тонкой проблемой, как бытовая ксенофобия. Деление россиян на русских, нерусских, евреев, негров и прочих «не таких». Мы, мол, милые, добрые, против фашизма и за гражданское общество, но этих обходим стороной, потому что они чёрные и приезжие, а армяне на рынке всегда обвешивают…

Прилагательное «нерусский» носит негативный оттенок. Как будто ненормальный и неправильный. Помню, одноклассница, сидя за партой, узрела на доске помарку в математическом примере. У неё непроизвольно вырвалось: «Ты чё, нерусская что ли, такие глупые ошибки делать?». А у доски стояла девочка с фамилией Багирян. Случился конфуз.

Неприятнее всего то, что некоторые люди мыслят такими категориями – мы и эти. Иные мыслят очень активно, находят себе братьев по маразуму и получается молодежное течение («слив», а не течение) тех людей, которые рисуют свастику на стенах, громко кричат о своих национальных взглядах да в общественном транспорте пишут, кому куда идти. Куда смотрят их родители? А они сами часто не замечают, как в разговоре переходят на «нерусский». Ведь то, что у человека нет денег или работы, всегда проще свалить на засилье энных диаспор в бизнесе, чем на нежелание поднять свою толстую лень с дивана.

За бытовую ксенофобию не наказывают, да и не знаю, как можно наказывать за мышление, вернее, за его неполноценность. Действенный выход только один – повышать общий культурный уровень. Тогда россияне станут россиянами (а не русскими и нерусскими) не только в конституции, но и в голове среднестатистического гражданина.

J8 обратила внимание многих на проблему толерантности и терпимости: множество эссе и статей было написано на тему толерантности, мы проводили акции в ВДЦ «Орленок». И это только начало. Надеюсь, мы будем продолжать в том же духе.

Претензии к ЕГЭ как к способу контроля знаний зазвучали в России относительно недавно — с момента введения экзамена. На Западе подобного рода тесты применяются довольно давно. Но споры о том, насколько объективное представление об абитуриенте они могут дать, не прекращаются.

Игорь Федюкин

Вот задача на способность логически мыслить. Дана пара слов: «бегун» и «марафон». Предлагается еще четыре пары существительных: «посол» и «посольство», «мученик» и «резня», «гребец» и «регата», «рефери» и «турнир», «лошадь» и «конюшня». Необходимо выбрать пару, в которой предлагаемые слова по смыслу соотносятся друг с другом так же, как в изначальной паре «бегун» и «марафон». Задание не слишком серьезное, но это реальный пример из американского экзамена SAT (Scholastic Aptitude Test, Scholastic Assessment Test), выполняющего ту же функцию, что и российский ЕГЭ: полученная по итогам этого текста оценка определяет шансы старшеклассника на поступление в вуз его мечты. Другое дело, насколько объективно при этом оцениваются знания и интеллект абитуриента.

Завершившаяся недавно общероссийская кампания по сдаче ЕГЭ породила множество споров. По результатам экзамена критики ЕГЭ выявили два его главных недостатка. Во-первых, указывают на многочисленные нарушения при сдаче ЕГЭ. Во-вторых, ставят под сомнение саму уместность теста как метода оценки знаний и тем более как вступительного экзамена в вуз — по мнению критиков, ЕГЭ проверяет знание только цифр и фактов, а этого недостаточно. Претензии первого рода трудно назвать неожиданными, особенно в российских условиях. Рискнем даже предположить, что сдача ЕГЭ сопровождалась ничуть не большими нарушениями, чем проведение обычных экзаменов в прошлые годы.

Претензии второго рода интереснее.

Человек всегда необъективен: оценивая, мы неизбежно учитываем собственные представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, что такое красиво, а что — нет, что креативно, а что скучно. Собственно, тестирование как метод оценки и было изобретено для того, чтобы попытаться решить эту проблему, исключив влияние человеческого фактора — усталости преподавателя, его больного зуба, его домашних проблем. Поэтому главный вопрос — можно ли вообще формализовать и стандартизовать оценку человеческих способностей, или такая оценка неизбежно будет включать элемент произвола, инстинкта, субъективного мнения о креативности оцениваемой работы. Любой, кому доводилось принимать экзамены, признает, правда, что, проверяя в условиях цейтнота десятки творческих работ, например вступительных сочинений по литературе, экзаменатор вынужден вырабатывать узкий набор формальных критериев. В итоге сочинение все равно превращается в тест: назвал ли автор отчество Тютчева, правильно ли указана дата написания «Войны и мира», сколько цитат из пушкинского «Памятника». Три цитаты — молодец, ни одной цитаты и год написания не упомянут — на балл меньше.

Теоретический вопрос, однако, остается: что отражают тесты и могут ли они отражать хоть что-то? Споры об этом идут с самого появления формализованных экзаменов, то есть уже порядка ста лет (впервые абитуриентов тестировали в США в 1901 году, экзамен SAT был первый раз проведен в 1926 году). Бурные споры, например, вызвал в начале 1990-х приведенный выше вопрос о бегуне и марафоне. Дело в том, что правильный выбор в данном случае — пара «гребец» и «регата». Но гребные регаты в англосаксонском мире воспринимаются как атрибут дорогих, престижных частных школ — на память сразу приходит традиционная регата, где соревнуются команды Оксфорда и Кембриджа. Соответственно, у выходцев из привилегированных семей было гораздо больше шансов ответить на этот вопрос правильно просто потому, что «регата» — это понятие из их реальности, тогда как выходец из бедных кварталов никогда в жизни ни о каких регатах мог и не слышать. И действительно, правильно на этот вопрос ответили 53% белых студентов и лишь 22% афроамериканцев. Получается, что даже самые невинные на первый взгляд вопросы могут быть «необъективными».

Задачки подобного рода с тех пор были исключены из SAT, но вопросы остались. В частности, пример с парой «гребец» — «регата» хорошо иллюстрирует одну из основных претензий, предъявляемых к стандартизованным экзаменам в США: многочисленные исследования показывают, что представители разных этнических и социальных групп сдают эти экзамены по-разному. Отсюда неизбежный вопрос: значит ли это, что представители одних групп умнее других, или дело в том, что составители тестов закладывают в них те или иные искажения, как это было в случае с регатой? И можно ли вообще избежать таких искажений, составить нейтральные вопросы? В частности, больше всего споров вызывают различия в оценках между мужчинами и женщинами, а также между белыми и афроамериканцами. Например, в 1976 году были обнародованы данные, согласно которым средний результат SAT у афроамериканцев был на 240 баллов, или на 20%, ниже, чем у белых. В начале 1980-х разрыв сократился до 200 баллов (17%), к 1988 году он составлял 189. Политики и педагоги, разумеется, объясняли сокращение разрыва собственными усилиями по построению гармоничных межрасовых отношений. Однако с 1989 года тренд необъяснимым образом изменился: сокращение разрыва прекратилось и к 2004 году он даже несколько вырос, до 204 баллов. Разрыв между афроамериканцами и американцами азиатского происхождения, впрочем, был еще больше, в середине 2000-х он составлял 229 баллов, или 19%, а абитуриенты индейского происхождения и потомки коренных жителей Аляски получают в среднем на 104 балла больше, чем афроамериканцы.

Если же посмотреть не на средние баллы, а на количество студентов, получающих высшие баллы, то ситуация еще хуже. В 2005 году во всех США лишь 244 афроамериканца получили по математике 750 баллов — это уровень, необходимый для поступления в наиболее престижные университеты. Белых, получивших такой балл, было в 61 (!) раз больше. С женщинами история примерно та же. В ходе многолетнего исследования математически одаренных детей в США школьники сдавали SAT в возрасте 12-14 лет, на семь лет раньше срока. Тем самым авторы исследования устраняли эффект специализации в старшей школе, где девочки, возможно, реже записываются в математические классы, поскольку не связывают будущую карьеру с этой дисциплиной. В 1983 году на каждую девочку—участницу исследования, получившую по математике 700 баллов или выше, приходилось 13 мальчиков. К 2005 году, правда, это соотношение снизилось и составило 2,8 мальчика на одну девочку. Разумеется, предпринимались попытки объяснить эти неприглядные факты тем обстоятельством, что доходы афроамериканцев в среднем гораздо ниже, чем доходы белых, а разница в доходах — условие образовательных успехов. Однако это объяснение не срабатывает: результаты, показанные на экзамене SAT юношами и девушками из беднейших белых семей (ежегодный доход — менее $10 тыс. на семью), в среднем на 129 баллов выше, чем среди афроамериканцев в целом, и на 61 балл выше, чем среди афроамериканцев из семей с доходом $80-100 тыс. в год. Значит ли это, что тесты (которые придуманы белыми состоятельными мужчинами) по природе своей дискриминационны? Или же разные группы в среднем обладают разными способностями, в частности женщины в среднем менее способны к математике?

Говоря о практической применимости формализованных экзаменов, важно понять, могут ли они вообще быть критерием приема в университеты. К настоящему времени существует целый ряд исследований, которые показывают, что результаты SAT с достаточно высокой степенью вероятности предсказывают последующие успехи студента в вузе, включая его оценки по итогам первого курса и всего обучения, получение им академических наград, вероятность бросить учебу, вероятность поступления в аспирантуру и т. д. Впрочем, оценки, полученные студентами в школе, предсказывают эти образовательные результаты даже чуть точнее, а самым надежным показателем оказывается сочетание SAT и школьных оценок. Более того, результаты математического компонента SAT предсказывают успехи в вузе даже чуть лучше, чем SAT в целом. При этом в среднем юноши в вузе имеют тенденцию учиться чуть хуже, чем можно было бы судить по их результатам SAT, а девушки — чуть лучше.

Наконец, недавно была предпринята попытка выяснить, насколько результаты SAT отражают интеллектуальные способности. Психологи Мередит Фрей и Дуглас Деттерман решили проверить, как соотносятся результаты SAT с так называемым коэффициентом g, отражающим, как считается, общий уровень умственного развития человека (по сути, речь идет о пресловутом IQ). Корреляция оказалась высокой, Фрей и Деттерман даже вывели относительно несложную формулу, с которой результаты SAT можно конвертировать в примерный показатель IQ, и наоборот. Однако в своей работе исследователи вынуждены были пользоваться данными тестирования интеллекта, проводившегося армией США. При этом IQ тоже тест, к которому также существует множество методологических претензий. В частности, по мнению многих ученых, IQ не учитывает все аспекты когнитивных способностей человека. Поэтому специалисты все чаще дополняют его еще одним коэффициентом — EQ, отражающим так называемый эмоциональный интеллект, то есть способность распознавать и выражать собственные эмоции, управлять ими. Предполагается, что способности эти столь же необходимы для успешного взаимодействия с внешней средой, как и чистый интеллект. В итоге все эти результаты не снимают, конечно, претензий к формализованным экзаменам. В частности, критики предполагают, что структура теста не учитывает особенностей женского мышления (документально установлено, что, сдавая тесты, девочки вдвое чаще меняют свои ответы, а также оставляют больше вопросов без ответа вообще).

Более вероятно, однако, что формализованные экзамены просто отражают существующие культурные стереотипы. Так, субкультура афроамериканских подростков построена на отказе от успеха в белом обществе. В частности, хорошая учеба воспринимается как нечто «белое». Точно так же математика считается (или считалась) в обществе неженской наукой, а потому девочки заранее подсознательно ожидают здесь трудностей и на экзамене чувствуют себя неуверенно. В пользу последнего вывода говорит, в частности, статья большой группы исследователей, опубликованная в июньском выпуске вестника Национальной академии наук США. Исследователи обработали данные по 34 странам, включая результаты, полученные девочками и мальчиками в ходе международного обследования знаний по математике и естественным наукам (TIMSS), и данные опросов, отражающих гендерные стереотипы в обществе. Оказалось, что наличие разрыва в оценках по математике, получаемых мальчиками и девочками, прямо зависит от распространенности в обществе стереотипов: чем больше общество уверено в неспособности девочек к математике, тем хуже их результаты TIMSS. Таким образом, уровень знаний и способностей во многом обусловлен социальной средой.

Интересно, что в России с ее повышенной любовью к социальной справедливости обсуждение адекватности или неадекватности ЕГЭ совершенно не затрагивает вопрос о том, как введение теста и его формат сказываются, например, на выходцах из беднейших семей, из глубинки, из национальных меньшинств, не говоря уже о женщинах. Впрочем, именно благодаря введению формализованного экзамена мы через несколько лет и получим возможность обоснованно рассуждать о положении этих групп в нашем обществе.

Источники:

Burton N. W., Ramist L. Predicting Success in College: SATR Studies of Classes Graduating Since 1980.— The College Board, 2001, Research Report N 2

Frey M. C., Detterman D. K. Scholastic Assessment or g? The Relationship Between the Scholastic Assessment Test and General Cognitive Ability.— Psychological Science, 2004, N 15

Nosek B. A. et al. National Differences in Gender-Science Stereotypes Predict National Sex Differences in Science and Math Achievement.— Proceedings of the National Academy of Sciences of the USA, June 30, 2009, vol. 106, N 26

Young J. W., Fisler J. L. Sex Differences on the SAT: An Analysis of Demographic and Educational Variables.— Research in Higher Education, 2000, vol. 41, N 3